загадки и тайны человечества

www.ufolog.net.ru загадки и тайны человечества
Чтение RSS

Врата иного мира или по ту сторону колодца

Врата иного мира или по ту сторону колодца Известный отечественный этнограф-славянист А. А. Тюняев, много лет занимавшийся изучением быта древних славян, в своих работах утверждает, что на Руси испокон веков существовала загадочная традиция постройки в деревнях не одного, а сразу двух общественных колодцев. Первый из них располагался в центре селения, второй — за околицей на опушке леса. Считалось, что таким образом селяне договаривались о мирном сосуществовании с таинственными хозяевами леса.

Причем воду для бытовых нужд брали в колодце, расположенном в центре селения, и только в крайнем случае — в колодце, принадлежащем духам леса. Нередко в деревнях можно услышать предание, будто колодец является своеобразным порталом перемещения в подземный, потусторонний или параллельный мир. В то же время странники, путешествовавшие по монастырям России, считали, что с колодезной водой можно разговаривать и даже видеть в ней будущее.

Нередко, останавливаясь у того или иного колодца, они подолгу смотрели на воду, а затем, пополнив запасы, оставляли около водоема какую-либо вещь, веря, что необычный ритуал позволит им целыми и невредимыми добраться до следующего колодца на их пути.

Сложно сказать, в какой области лежат истоки популярной на Руси традиции перед уходом на войну окроплять оружие водой из колодца родного села.

Подробнее

Зеркалица

На большом острове Соловецком дело было — давно, еще при Петре Великом. Вернулись как-то осенью рыбаки с ночного промысла хмурые: в полночь утонул Микола Бенедиктов. Видный такой был мужик, статный, глаза голубые, только вот зельем табачным баловался не в меру да попивал, случалось, безо всякого удержу. Причем утонул Микола как-то странно: вроде и волны на море сильной не было, и трезвы все были, но вдруг он, почти у самого берега, перевалился через борт — и канул в воду, как камень.

Пока багром его нашарили, пока сеть подвели, пока вытащили — он уже давно богу душу отдал. Оно и понятно: вода в Белом море даже в июле как лед, а в сентябре — октябре уже первые льдинки плавают. Домочадцы Миколы, понятно, в рев, жена обеспамятела, только старший сын, Фрол, сразу себя справным мужиком показал: и гроб сколотил, и могилу распорядился копать — все как положено. Обмыли покойника, обрядили, положили под образа.

Ближе к ночи отправил Фрол всех домашних к соседям, один остался, сам читал над покойником молитвослов. Почитает, дух переведет — и снова за молитвы, слезы смахивая. Глухая ночь за окном, дождь по крыше стучит — каково-то родного отца самому отпевать!

Подробнее

Зевана

Зевана Один молодой охотник проснулся как-то на рассвете в лесу от рева множества зверей. Вышел из своего шалаша — и обомлел: на поляне показались сотни зайцев, лис, лосей, енотов, волков, белок, бурундуков!.. Выхватил он лук и ну стрелять зверье. Уже целую гору набил, но все никак азарт охотничий унять не может. А звери бегут и бегут мимо, будто заколдованные. И тут показалась на поляне всадница в ратном одеянии.

— Как смеешь ты, злодей, без разбора истреблять моих подданных? — сурово вопросила она. — Зачем тебе горы мяса? Сгниет ведь все!

Взыграла в молодце кровушка от обидных слов, взрыкнул он в ответ:

— Да кто ты такова, чтобы мне указывать? Сколько захочу, столько и положу зверья. Не твоя забота — моя добыча!
— Я Зевана, да будет тебе известно, невежа. А теперь взгляни на солнышко в последний раз.
— Это почему же? — храбрится охотник.
— Потому что сам станешь добычей.

Подробнее

Звезды

Звезды Жили-были на белом свете три красавицы-сестры, ростом и дородством — одна в одну. Жили они в родном дому без отца-матери: сами правили домом, сами пахали, сами хлеб продавали. Проторяли к сестрам дорожку свахи-сваты, да было им всем диво дивное: придут к воротам — ворота сами растворяются; пойдут к избе — двери сами отойдут настежь; взойдут в избу — в избе нет ни живого, ни мертвого, как после мора. Постоят, постоят, так и пойдут ни с чем. Выйдут на улицу, посмотрят на окна, а у окон сидят три сестры вместе, прядут одну кудель...

Стали все за это считать трех сестер ведьмами; и надумали бабы-свахи сжить девок со свету. Чего-чего только они ни измышляли, лишь бы загубить их! Поджигали то городьбу у них, то избу: и огонь не берет... По знахарям-ведунам хаживали: и те ума не приложат, что с тремя сестрами сделать! Увидали-подглядели однажды ночью зоркие бабьи глаза, что летит поднебесьем Огненный Змей прямо к дому ненавистных им трех сестер; полетал-полетал, да и прочь полетел несолоно хлебавши: и Змей их не берет!

Подробнее

Заяц

Один мужик работал на промысле, и пошел он на побывку к жене. Пока суд да дело, дождался вечера и потащился на ночь глядя, хотя остерегали его сотоварищи.

Вот уже недалеко осталось до родного села, идет он сквозь частый березняк. И вдруг видит: полна полянка, видом все как монахи, их больше десяти, и несут гроб на жердях. Пригляделся — да это зайцы! Только какие-то очень большие, с человека ростом, и на задних лапах идут. В точности как люди, но слегка прихрамывают. Сзади одна зайчиха, тоже хромая, сильно ревет; как ступит, так и падает на гроб она, словно женщина в горе. А другие никто не ревут, а поют что-то вполголоса, и уныло так.

Мужик наш окаменел от страха. По счастью, в его сторону никто не взглянул. Стоял он, пока зайцы не прошли, только спины едва-едва видны, а потом кинулся бежать напролом, вперед. Наконец добежал он до своих окон, аж вся рубаха хоть выжми. Зашел в дом, зуб на зуб не попадает.

Подробнее

Заря (зимцерла)

В незапамятные времена, когда землю еще только-только населили дети богов — люди, бог солнца Дажьбог решил жениться. Окинул он взором сонм богинь, задержав свой взор на веселой Макоши и красавице Ладе, но, боязливо отвернувшись от мрачной Мораны, вдруг заметил, что краше всех — его родная сестра Заря. Очи ясные, щеки сияют розовой свежестью, румяные губы улыбаются, а золото волос напоминает блеск солнечных лучей.

«А почему бы мне не взять ее в жены?» — любуясь красавицей Зарей, подумал Дажьбог, который, конечно, считал себя выше и сильнее всех богов. И позвал он к себе Белеса, чтобы объявить ему свою волю и заслать небесного пастуха сватом к Заре.

— Воля твоя, Дажьбоже, — изумился Белес, — однако негоже это — на собственной сестре жениться. Не водится так меж нами, богами.
— Только посмей ослушаться меня, — пригрозил Дажьбог. — Клянусь, я тебе отомщу. Повысушу своими огненными лучами все небесные пастбища, священные рощи твои обращу в пустыню. А не то и вовсе ослеплю тебя. Как тогда станешь гонять свои облачные стада?

Подробнее

Запечник

Это веселый, любящий пошутить домашний дух, живущий за печкою. Пропадет ли у хозяйки что-то, разобьется ли посуда — все это проделки запечника.

Кое-где есть также и запечельница — но она отличается буйным и недобрым нравом. С удовольствием портит все не благословенные предметы в доме. Для запечных духов умные люди оставляли на загнетке часть приготовленной еды, чтобы не озоровали и были добры к хозяевам. Во многом запечельница сходна с кикиморой — иногда на нее находит охота прясть по ночам или стучать забытыми коклюшками.

Подробнее

Залом

Из растений колдуны всего более вредят хлебу, отлично понимая, что, уничтожая крестьянские поля, они причиняют величайшее несчастие не только отдельным лицам, но целым крестьянским общинам. Чаще всего чародеи прибегают к так называемому залому, или закруткам (иначе «куклы»).

Залом представляет собой очень спутанный пучок стеблей еще не сжатого хлеба, надломленных в правую и левую сторону, закрученных в узел вместе с золой и присыпанных у корней солью, землей с кладбища, яичной скорлупой и распаренными старыми зернами. Если зола взята из печи одного хозяина, то залом сделан с расчетом нанести вред ему одному, предвещая различные бедствия: пожар, падеж скота и даже смерть. Последствием таких закруток неизбежно является полный неурожай на всем поле.

Крестьяне убеждены, что если они и успеют предупредить или ослабить козни колдунов на испорченных полосах, то все-таки выросший хлеб не будет «снопаться», то есть его будет расходоваться в семье гораздо больше обычного среднего количества, так что придется раньше времени покупать хлеб на стороне. Сверх того, с зачурованной десятины зерно получается легковесное и по количеству наполовину не сравняется с соседними. Такой хлеб ни один хозяин поля не решится пустить для домашнего потребления, а постарается поскорее продать его на сторону.

Подробнее
Навигация по страницам сайта
Назад | Вперед